Николай Клаус

Клаус Николай Порфирьевич (1906-2001 гг.), известный дирижер, пианист, композитор. Автор музыки к первой детской опере по сказке Г.Х. Андерсена «Соловей», которая сделала его знаменитым. Осужденный по 58 статье, отбывал срок в поселке Инта. Главный дирижер и художественный руководитель Республиканского музыкального театра. После реабилитации проживал в Калуге.

Клаус Николай Порфирьевич – высокий, стройный, интеллигентный, казался нам, молодым, только что пришедшим в театр артистам балета, каким-то недоступным. Мы ничего не знали о его трагическом прошлом. Для нас он был одновременно и Богом, и главным дирижером. От него веяло достоинством и силой несломленного человека. Уже потом, когда стали открывать белые пятна истории, стало интересно узнать о нем как можно больше. А тогда, в 1966 году, мы просто необъяснимо трепетали перед ним. Однажды, на сдаче спектакля «Кармен», которым он дирижировал, а мы, новоиспеченные балеринки, танцевали цыганок, в одной из кульминационных мизансцен мы шепотом переговаривались и похихикивали на сцене. Никогда не забыть того ужаса и стыда,когда неожиданно Николай Порфирьевич останавливает оркестр дирижерской палочкой и медленно и внятно произносит: «Прошу тишины на сцене». И затем вновь продолжает спектакль. Это осталось в памяти на всю жизнь – и стыд, и благоговение перед личностью, и навсегда усвоенное правило поведения на сцене. Сталинские лагеря не только не научили его грубости, но сделали его еще более сдержанным и интеллигентным, в этом проявилась и его высокая культура, которая не позволяла ему даже голоса повысить на музыкантов, если они его огорчали. Все, что он мог себе позволить, это подойти к провинившемуся и сказать с легким акцентом, похожим на прибалтийский: «Милый деточка! Вас попрошу остаться. Нужно поработать.» И вместо выговора начинался разговор о музыке, о необходимости знать музыку всего спектакля, знать, кто за кем вступает, далее следовала просьба помогать ему как дирижеру во время спектакля, потому что спектакль – это коллективное действо, а оркестр – это единый коллектив. Он глубоко погружался в музыку во время спектакля и часто делал музыкальные паузы, за это про него говорили: «Клаус – любитель пауз». Он сдержанно радовался успехам солистов и, когда кто-либо брал хорошую ноту или радовал его чистым исполнением, он непременно подходил и говорил: «Деточка, и это не предел. Давайте работать дальше». Сегодня у меня хранятся портрет Николая Порфирьевича работы неизвестного мне художника, его дирижерская палочка, фотографии и публикации о нем в белорусских газетах, а еще ноты его музыкальных произведений, написанные его рукой. Это «Вальс белой ночи» и песня на слова Геннадия Юшкова «Девочка с косичками», к ней приписка: «Посвящается всем мамам и бабушкам, которые когда-то были маленькими. Н. Клаус». Все это богатство я получила от И.А. Чуистовой, солистки балета театра оперы и балета РК, которая не прерывала с ним связи до конца его дней. Сегодня уходят люди, знавшие дирижера Клауса, и все, что можно узнать дополнительно о Николае Порфирьевиче – только из газет. Вот что я узнала из белорусских газет, переданных мне И.А. Чуистовой.

Николай Порфирьевич Клаус, выпускник Белорусской консерватории, стоял у истоков белорусской музыкальной профессиональной культуры 20 века. В 33 года возглавил симфонический оркестр белорусского радиокомитета. Он был талантливейшим дирижером. Критики сравнивали его технику с манерой Евгения Мравинского. Во время Великой Отечественной войны, будучи главным дирижером Минского театра, спасал музыкантов–евреев от гестапо. Благодаря его усилиям, сумел уйти к партизанам контрабасист Дмитрий Журавлев. Он помог также своему другу, композитору Исааку Любана, автору песни «Бывайте здоровы, живите богато». Клауса осудили по доносу по самой страшной статье – «Измена Родине и антисоветская агитация». В обвинении, в частности, было написано, что, «проживая на оккупированной территории по 1944 год, работая дирижером симфонического оркестра, Н. Клаус участвовал в постановках антисоветского содержания». Первоначально его приговорили к расстрелу, затем приговор «смягчили», ограничив меру до 50(!), а потом до 25 лет лагерей.

Восемь лет (до 1956 года) первоклассный музыкант отработал газомерщиком в шахте поселка Инта. Смерть Сталина освободила досрочно. Кошмар сталинского ГУЛАГа Клаус изведал сполна, не раз балансируя между жизнью и смертью. Он вспоминал: «Следственная тюрьма. Всю ночь допросы, а днем спать не давали, глаза как песком засыпаны. Слепота моя, наверное, тогда начиналась.

Добивались, чтобы «стучал» на своих коллег. Кидали в «водный карцер», где ни сесть, ни лечь. Решетка в камере была под током…»

Его спасала вера в Бога и музыку, которая была его единственной радостью. Клаус организовал в Инте симфонический оркестр, состав которого обновлялся 5 раз. Лагерные музыканты называли его в шутку «Крепостным». Из водосточной трубы заключенные соорудили для Клауса некий хитроумный агрегат, накатывавший на бумагу нотные линейки. На этой-то самодельной нотной бумаге он и сочинял музыку.

Однажды даже по памяти инструментовал оперу «Наталка-Полтавка». В лагере у него были и собственные сочинения. В них, как в личном дневнике, отразились пережитое после ареста: боль, унижение, страх, горечь, возмущение несправедливостью. Писал он и романсы, и инструментальные пьесы. Обложками вместо плотного картона служили фанерные крышки от посылочных ящиков, которые ему презентовал Алексей Каплер – несостоявшийся зять Сталина, известный драматург и кинокритик. После освобождения из лагеря Клаус остался в Коми республике. О нем, талантливом музыканте, прослышали в Министерстве культуры республики и пригласили на должность главного дирижера и художественного руководителя. За 8 лет Клаусом – художественным руководителем театра – было поставлено много опер, оперетт, балетов. Театр при нем приобрел репутацию одного из лучших в стране профессиональных коллективов подобного профиля. В Сыктывкаре его помнят до сих пор, по праву считая основателем музыкально-театрального дела в Республике Коми.

В апреле 1967 года Николай Порфирьевич был полностью реабилитирован и уехал в Калугу. С женой он расстался еще до ареста. Клаус всегда был очень красив и импозантен, он, конечно, пользовался успехом у женщин, но он не любил об этом рассказывать. Аристократичный – вылитый граф – Клаус нравился многим, но ни с одной из своих знакомых в Сыктывкаре он не захотел связать свою судьбу. Судьбу свою он нашел в Калуге. Когда он еще был заключенным, то обещал Богу, что если выберется живым из лагеря, женится на той женщине, для которой сможет стать опорой. Зиночка, его избранница, попала в войну под бомбежку. Одну ее ногу раздробило. Когда вытаскивали из-под обломков, вывихнули другую. С тех пор она хромала, о замужестве могла только мечтать. Она и стала его избранницей, с которой он прожил 20 лет до ее смерти.

Николай Порфирьевич еще в лагере стал слепнуть, и когда понял, что врачи не смогут ничем помочь, стал сознательно готовиться к слепоте. Но и слепой, он продолжал сочинять музыку, всегда был окружен людьми. По-прежнему занимался на дому с самодеятельными певцами, и его маленькая уютная квартирка превращалась в своеобразный музыкальный салон. Благодаря своей феноменальной памяти, проигрывал мелодии из опер и оперетт, классических балетов, сопровождая свою игру рассказами о композиторах, об особенностях их творчества. Клаус стоически переносил свою немощь.

Он был музыкантом от Бога, оставившим нам десятки своих сочинений. Его последнее произведение, которое он сочинил уже будучи незрячим, - космическая феерия - стало сенсацией. Слышавшие его утверждают, что Клаус сочинил музыку 21 века.

Через много лет, в начале 1990-х, его личное дело с большой помпой было передано из архива КГБ председателю Союза композиторов Беларуси Игорю Лученку. Благодаря этому факту, о нем узнали и в России, и в родной Беларуси.

В судьбе Клауса было столько событий, неожиданных поворотов и ударов, что их с лихвой хватило бы на несколько жизней. Он сумел сохранить себя, выстоять, не сломаться даже тогда, когда, казалось, что жизнь кончена. Его не стало за месяц до его 95-летия, в 2001 году.

Из книги Галины Ширяевой «О тех, кого помню и люблю»



Николай Клаус

Возврат к списку